выдерживали тяготы лишений, добивались победы и несли свои неизбежные потери.
В живые, реальные дела превращались тогда музыка и песни, — так, пребывание в городе на Каме Ленинградского академического театра оперы и балета имени С. М. Кирова имело своим следствием то, что в Перми возникло хореографическое училище, которое за истекшие десятилетия дало советской сцене много незаурядных мастеров балета — танцовщиц и танцовщиков.
В ту же пору в Свердловске родился Уральский народный хор, уже в ближайшие годы ставший приметным явлением культурной жизни, в последующие десятилетия побывавший — неизменно успешно — с гастролями чуть ли не во всех странах мира.
А вот перечень книг (далеко не охватывающий все вышедшее), выпущенных в военные годы Свердловским издательством: Низами «Сокровищница тайн» (перевод М. Шагинян), А. Барто «Стихи для маленьких», Г. Бояджиева «Маленькая мама», В. Финка «Верхом на тигре» (антифашистские очерки), В. Старикова «В партизанском краю» (записки военного корреспондента), А. Кузнецовой «Саперы», Евг. Пермяка «Ермаковы лебеди» (пьеса по сказу Бажова), О. Высотской «Баллады», Н. Ляшко «Русские ночи», С. Марголис «Подруги», Е. Ружанского «Над Невой», В. Полякова «Белые мамонты» (перепечатка из газет), М. Ройзмана «Волшебник с горы Благодать» и т. д., не считая книг Бажова, Караваевой, переизданий Мамина-Сибиряка и др.
Тут хочется сказать доброе слово о нашем, Свердловском издательстве — Свердлгизе (в прошлом, до разделения Урала на несколько областей и автономных республик, Уралгизе).
Издательство наше, сколько я его помню (а помню я его с середины 30-х годов), всегда старалось формировать писательские интересы, нацеливая на создание таких книг, которые в данный момент наиболее нужны. Книги нужны всегда, но, конечно, время, происходящие события предъявляют свои требования. Можно сказать, что в войну Свердловское издательство превратилось в литературный, а точнее, в книготворящий, книгу создающий центр, влияние которого ощущалось далеко за пределами области — по всему Уралу. (Говоря это, я вовсе не хочу преуменьшить роль других уральских издательств, чей вклад в общее дело борьбы с врагом также был достаточно весом.) Тесному сотрудничеству авторов и редакторов, несомненно, способствовало и то, что издательство и писательский Союз находились под одной крышей, рядышком, это рождало какую-то единость, которая, думается, необходима во все времена; творческие дискуссии, начавшись в Союзе писателей, нередко продолжались в стенах издательства, и наоборот; и очень часто, если это был не теоретический разговор, приходили к какому-то деловому завершению, конкретным решениям.
Безусловно, большую роль играл личный авторитет и коммуникабельность, как теперь принято говорить, К. В. Рождественской — главного редактора издательства. Хватка у нее была поразительная. Помню, когда на уральской земле появилась Оксана Иваненко, никто даже подумать не успел, как на столе у Рождественской уже лежала готовая рукопись, а завтра — книга Оксаны… Клавдия Васильевна была первым редактором «Малахитовой шкатулки», вышедшей в Свердловске незадолго до войны (в 1939 году). Теперь она стала редактором многих именитых «центральных» писателей, известных всей стране. Ей даже не потребовалось как-то входить в новую атмосферу Союза — она будто давно готовилась к этому. Одним из результатов этого можно считать, что ряд начинающих — а впоследствии известных — писателей в эти и последующие годы нашли в издательстве и дом, и постоянную работу, пусть с небольшим, но гарантированным заработком.
Выходили книги, рождались пьесы, появлялись новые имена.
Борис Ромашов написал пьесу «Звезды не могут погаснуть». Новое создание выдающегося советского драматурга немедленно обрело жизнь на сцене Свердловского драматического театра. Театр юного зрителя осуществил одну за другой постановки пьес Е. Пермяка «Василий Иванович» (о рабочей молодежи в дни войны, спектакль, в известной мере по теме предвосхитивший «Малышка́» Ликстанова) и «Ермаковы лебеди».
Здесь еще хочется сказать о писателях старшего поколения, советских писателях-классиках, не побоюсь этого слова, их высокой принципиальности, постоянной активной заинтересованности, чтобы земля родная не оскудела талантами, чтобы рождались произведения высокой значимости, нужные народу, времени. Они, «старики», создавали в первую очередь атмосферу непринужденного и содержательного общения, которая так нужна в писательской среде и которой так часто не хватает.
Вот что писала в «Уральском рабочем» Ольга Форш по поводу выхода из печати «Сокровищницы тайн», перевода пяти тысяч строк поэмы Низами, которым долго занималась Шагинян: «Работа М. Шагинян — ценный вклад в историю мировой литературы. «Сокровищница тайн» еще никем переведена не была. Английский востоковед Хейнли попробовал только дать подстрочник, но напечатан он не был и хранится в рукописи в Британском музее». И в заключение самое главное, повторяя слова автора исследования:
«…так, восстав от восьмисотлетнего забвения, — великий поэт древности вкладывает и свою душевную долю в священное дело нашей борьбы».
Замечательно высказывание самой Шагинян, опубликованное четвертью века позднее:
«Когда я сказала, товарищи, что надо для себя, в первую очередь для себя, книгу писать, то это надо понять глубоко. Человек не один, человек — это звено человечества, и то, что он сам переживает, он переживает вместе с народом, если он делает что-то, отрываясь от общего, не участвуя в нем, изолируя себя, — получается холодное, не настоящее творчество, не настоящее искусство».
В партийном архиве Свердловского обкома КПСС хранится тоненькая папка — дело М. С. Шагинян. О содержимом его недавно напомнил нам краевед-журналист В. Елисеев[15].
«Протокол №. . . партийного собрания от 5/VII—42 г.» Председательствовал на собрании Павел Петрович Бажов.
…Заявление Шагинян о принятии ее в члены партии:
«В парторганизацию Союза советских писателей г. Свердловска. Прошу товарищей перевести меня из кандидатов в члены ВКП(б).
В первые дни войны я подала в партию и сейчас, когда истекает годовой срок моего кандидатского стажа, хочу служить моей Советской родине, служить нашей великой партии всеми оставшимися у меня силами и днями жизни как полноправный член ВКП(б).
Мариэтта ШАГИНЯН
22 июня 1942 г. Свердловск».
Рекомендации М. С. Шагинян в члены ВКП(б) дали Павел Петрович Бажов, Федор Васильевич Гладков и Марк Моисеевич Розенталь, бывший в ту пору заведующим отделом пропаганды и агитации Свердловского обкома ВКП(б).
«Тов. Шагинян Мариэтту Сергеевну как творческого и общественного работника знаю в течение двадцати лет. Характеризовать ее в этом отношении считаю излишним, поскольку она уже дважды отмечена орденами. Непосредственное соприкосновение в работе за последний год дает мне право рекомендовать тов. Шагинян Мариэтту Сергеевну в члены ВКП(б).
П. БАЖОВ, член ВКП(б) с 1/IX—1918 г.
Партбилет № 2169002».
«В трудные и ответственные дни Великой Отечественной войны тов. Шагинян Мариэтта Сергеевна, как подобает партийке и патриотке, честно, горячо, вдохновенно отдавала свои силы на служение Родине и фронту и пользовалась своим оружием литератора отлично. Редко кто из писателей работал так хорошо, как тов. Шагинян. Ее активность может служить примером для многих.
С радостью рекомендую в члены ВКП(б). Убежден, что она вполне оправдает это высокое звание.
Фед. ГЛАДКОВ, член ВКП(б) с 1920 г.».
